?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

grafiti

Ж И З Н Ь

и падение
Асеньки Фридманович

(роман для умных, с продолжением)

by Alexander Telnikoff


ГЛАВА 5

«А вот эти, например, тефтели, — проговорил, наконец, Бобс-фор-Нобс скрипучим голосом после добрых десяти минут гробового молчания за столом, — эти тефтели, что в них содержится, Маргарет, если ты снизойдешь, наконец, до ответа?» Сестра Боба вздрогнула под горьким, но требующим ответа взглядом своего брата. «А что там должно, по твоему, содержаться?» — не поняла она вопроса. «Вот я и спрашиваю тебя, искушение мое, уже в двадцать пятый раз про эти кровавые тефтели — что в них, повторяю, содержится?» — Боб явно начинал терять свое безграничное терпение.

«В них... ничего... ничего в них не содержится», — пролепетала Маргарет, не успев обдумать все возможные консеквенции такого ответа. Впрочем, обдумать такие консеквенции было все равно невозможно, ибо владелец студии «Венди Визби» был непредсказуем. Да и дело было не в консеквенциях.

«Вот я и чувствую, что в них ничего не содержится» — продолжил неумолимый Боб. «И с каких же это пор, Маргарет Аманда Хенсман, уж позволь мне полюбопытствовать, ты решила, что мне можно скармливать всякую туфту??» — в голосе Боба зрело праведное негодование, а неполноценные, кривые его руки уже начали дрожать мелкой дрожью. «Или ты не знаешь, что я — калека??»

Кому, как не Маргарет, было не знать. Ведь Боб был прикован к инвалидной коляске практически всю свою жизнь, с раннего детства. Впрочем, Маргарет Аманда Хенсман явно нуждалась в каждодневном напоминании об этом печальном факте их семейной биографии. Иначе стала бы она выступать в роли искушения и скармливать своему немощному брату такую туфту?

«Мне казалось, Боб, что ты такие любишь», — пролепетала она, — ведь я их готовила раньше?» — «То, что ты их готовила раньше, лишь подчеркивает тот факт, что у нас с тобой очень серьезные проблемы, Маргарет, и я хочу, чтобы ты это, наконец, поняла!» Боб отодвинул от себя тарелку с туфтой и продолжил свою речь. «Я надеюсь, ты понимаешь, что, будь ты моей женой, я бы, за такие выходки, уже давно развелся с тобой и выставил бы тебя туда, где тебе место — на улицу. Но ты, похоже, воспользовалась тем, что с сестрой развестись невозможно, и окончательно села мне на шею...»

Разумеется, все это происходило не впервые. Подобные разговоры велись Бобом в этом заведении практически каждый вечер. Однако, претензии Боба были непредсказуемыми, и Маргарет, за долгие годы общения со своим братом, твердо усвоила одну вещь: за что-нибудь, но он ее обязательно отругает, и в чем ее вина будет заключаться в каждом конкретном случае, никто заранее не знал. Даже сам Боб.

В наступившей тишине каждый из их сейчас задумался о своем. Боб — о туфте, Маргарет — о том, что Боб, в сущности, был прав: с сестрой, как и с братом, не разведешься.

Неожиданно, Искушение Дома Хенсманов произнесла нечто такое, что заставило всех присутствующих вздрогнуть от удивления. «Ты знаешь, Боб, — медленно подбирая слова, начала Маргарет, — мне вдруг в голову пришла мысль…» — «Вот это-то меня и беспокоит больше всего!» — насупил Боб свои и без того насупленные брови, — Ибо твои мысли, Маргарет, так же хороши, как то, во что превратится эта вот туфта через пару часов после того, как ее кто-нибудь по ошибке примет за ужин».

«Я просто подумала, Боб, — продолжила задумчиво Искушение, глядя куда-то поверх кастрюли с туфтой, — что, если тебе завести женщину?»

Это был тот редкий случай, когда Боб просто онемел от такой невыразимой наглости и не нашелся, что ответить. У него никогда не было женщины. И, пожалуй, не могло быть: кому был нужен этот брюзгливый инвалид, даже если он неплохо разбирался в искусстве и сам жил напряженной творческой жизнью! Отношения художника, с большой буквы «х», и Женщины — это, как известно, есть настоящая вековая, даже, пожалуй, средневековая Мистерия наших дней. Об этом можно было бы даже написать целый роман — если бы кто-нибудь захотел в наше время взяться за такое неблагодарное занятие. «Тем более, что несколько сносных романов на эту тему уже существуют», — машинально отметил про себя Боб. Но, в любом случае, он был сражен наповал наглостью и вероломством своей сестры, которая, похоже, нанесла ему удар по самому больному месту — хотя, как он думал, у него и не было никогда такого места. Но сейчас, кажется, выяснилось, что оно все-таки у него было. В метафорическом смысле.

«Я прекрасно знаю, что ты сейчас скажешь, Боб, — осмелилась продолжить Искушение, ошибочно принимая молчание Боба за разрешение продолжать, — но, право же, я иногда думаю, что тебе нужна именно жена…» («а не сестра», — не осмелилась сказать вслух Маргарет).

Боб продолжал молчать. В глубокой задумчивости он выехал на своем кресле из-за стола и, с акцентами на сильной доле, как сказали бы музыканты, поскрипывая колесами в такт неровностям пола, подъехал к окну. Рассеянно бросил он взгляд на улицу через пыльное стекло. «Ох уж эти мойщики окон!», — подумалось ему. «Совсем вымерли, как профессия. А ведь еще лет двадцать назад они всюду ходили, со своими дурацкими лестницами и палками, где надо и где не надо…» И в самом деле, Боб был прав — некогда почетная профессия мойщиков окон уже давно стала вымирать. Он невольно задумался о быстро летящем, как на неведомых крыльях, времени. На крыльях любви? Дудки! Вздор, туфта и дудки! Двадцать, тридцать. Сорок лет назад. Когда это было? Было ли когда-нибудь вообще? Или вся жизнь была просто туфтой, а он не знал? «Если бы только этого можно было не знать…» — мысленно возразил он сам себе.

Даже пыльное окно не могло скрыть ярких красок улицы, ее разноцветной толпы, движений, молодости этих чуждых Бобу людей за окном. А была ли у него самого когда-нибудь молодость? Что он чувствовал тогда, кроме неудобных ремней инвалидной коляски, когда эта молодость у него еще была? Или ее тоже никогда не было, как и всего остального?

Тем временем за окном на дороге происходило нечто странное. Один из водителей, видимо, решил протаранить своим автомобилем красный двухэтажный автобус с надписью «Поэзия в движении». Выехав на встречную полосу, автомобиль чуть не въехал в автобус. В последний момент они каким-то чудом успели разминуться, не зацепив других машин. Дальше сумасшедший водитель принялся изо всей силы сигналить и мигать аварийными огнями и фарами дальнего света, продвигаясь по «резервации» в сторону кругового разъезда. «Поэзия в движении», — машинально повторил про себя Боб эту идиотскую фразу. «Да они все словно сговорились!»

«Кого, кого я найду себе?» — резко повернулся Боб вместе со своим скрипучим катафалком, прочь от пыльного окна. «Такую же дуреху как ты, только с претензиями на роль хозяйки дома? Да ведь даже такая сюда не пойдет — одна ты у меня, как удавка на шее, болтаешься и сама болтаешь невесть что!»

«Я подумала, — продолжала Маргарет задумчиво глядя на истертые подлокотники инвалидного кресла Боба, — ты мог бы, например… взять в жены девушку из Восточной Европы. Такая была бы рада любому крову над головой в этой стране. И смогла бы по-настоящему заботиться о тебе, не то, что я…»

«А, это которые сюда за проституцией приезжают?» — иронически поднял брови Бобс-фор-Нобс, — Арабов обслуживать на Квинзвее за щепотку травы? Высокого же ты обо мне мнения, Маргарет Аманда Хенсман!» — «Да при чем тут арабы! Я просто пытаюсь тебе объяснить, что у тебя могла бы быть какая-то жизнь, понимаешь? Жизнь, девушка в доме… Ласка, забота. Ты не думай, их сейчас тут много, и не все из них проститутки…» — в голосе Маргарет звучала какая-то странная, проникновенная нота. Как будто бы ей, нерадивой иждивенке, висящей мертвым грузом на шее служителя искусств, держателя балетной студии «Венди Визби», вдруг стало важно в жизни что-то еще, помимо каждодневный туфты, которую она была призвана собой олицетворять и которую олицетворяла с таким успехом каждый день в этом заведении.

Перед мысленным взором Боба, тем временем, предстал образ такой девушки из Восточной Европы. В какой-то мере она была суммой всех знакомых Бобу танцовщиц, ежедневно посещающих заведение. У каждой переняв лучшее, Европеянка, впрочем, была лишена той циничности, которая отличала здешних «господ попрыгуний», как Боб их называл. Она бы никогда не написала на стене позорную надпись, как это сделали попрыгуньи. Она бы никогда не стала так бессовестно задирать ноги, под видом «разминки» — ведь одно дело в классе, на занятиях, и совсем другое — в коридоре, ведущем в кофейный склад Боба. Он часто украдкой смотрел, как зачарованный, на эти разминки попрыгуний в коридоре — разумеется, с чувством глубоко и праведного негодования.

«Впрочем, если бы она захотела, она могла бы задрать ноги не хуже, а гораздо лучше всех этих дешевых попрыгуний» — мелькнула в его сознании странная, неуместная догадка. «Гораздо, гораздо лучше…» Бобу вдруг стало жарко от одной мысли о том, что он, невольно, начинает размышлять о таких странных вещах. Не то, что такие мысли ему были совершенно чужды — но почему-то именно сейчас ему стало не по себе. Наверное, это было связано с тем, что это мысленное, умственное произведение его воображения, Европеянка, приехавшая сюда для проституции с целью ублажать арабов за горстку травы, странным образом переменила все вокруг — с помощью одной лишь мысли о себе.

«Маргарет, я тебе скажу правду», — Боб сгорбился в своей коляске, поедая свою сестру колючим взглядом из-под насупленных бровей, —. Глубокую, скорбную правду, Маргарет. Ты — пустопорожнее, никчемное создание Господне, и об этом давно известно всем, кроме тебя. Но тебе мало того, что ты такая бестолочь. Ты хочешь, по-видимому, окончательно расстроить наши и без того напряженные отношения. Если ты будешь лезть не в свое дело со своими дурацкими советами, я тебя выгоню на улицу — где тебе уже давным-давно отведено место на мостовой. Хоть это тебе, я надеюсь, понятно? А теперь, если ты соизволишь вспомнить хотя бы на минуту о своих прямых бытовых обязательствах передо мной, от которых тебя никто еще не освобождал, положи мне в тарелку еще пару ложек этой отвратительной стряпни, которую я вынужден из-за тебя есть в своем собственном доме, и убирайся лепить свои уродливые горшки, пока я не впал тут с тобой в грех осуждения, хоть ты его, Бог тому свидетель, и заслуживаешь в полной мере!»

Пока Маргарет молча наполняла до самых краев тарелку Боба туфтой, Боб уже успел переключиться на более важные мысли. «Поэзия — в движении, — думал он, вспомнив недавний автобус и сумасшедшего водителя на улице — с этим не поспоришь! Только кто сказал, что двигать нужно обязательно ногами?? Да еще в коридоре, при всех! Бесстыжие попрыгуньи!»

Действительно, кто сказал, что двигать нужно обязательно ногами? Боб Хенсман, вместе со своим инвалидным креслом на погнутых колесах, являл собой прямое доказательство необязательности этого условия.


Предыдущие главы: [Предисловие] [1] [2] [3] [4]
Опрос по Асеньке Фридманович by sashkina


Comments

( 11 comments — Leave a comment )
barabek wrote:
15th Oct, 2002 00:39 (UTC)
Дорогой мэтр,
Стыдно в Ваши годы не знать, что в слове "тефтели"
ударение ставится на первом слоге!
meggen wrote:
15th Oct, 2002 00:45 (UTC)
Неужели он читал Вам вслух?!!
barabek wrote:
15th Oct, 2002 00:56 (UTC)
Нет, я просто, как правило, скачиваю Асеньку
из амазоновских audio-books, чтоб в машине слушать,
по дороге на работу.
meggen wrote:
15th Oct, 2002 06:06 (UTC)
к сожалению...
а я там ничего не нашла...
nasha_sasha wrote:
15th Oct, 2002 06:54 (UTC)
Re: к сожалению...
Мне кажется, это было своего рода шуткой. Причем, шуткой настолько тонкой, что никто, кажется, кроме ее автора, так и не понял, что в ней смешного и при чем тут тефтели.
meggen wrote:
15th Oct, 2002 13:16 (UTC)
Re: к сожалению...
:))
было бы неплохо услышать где-нибудь голос автора (Асеньки), особенно с каким ударением он произносит слово тефтели (я, кстати, всегда произношу на второй:))
спасибо:))
nasha_sasha wrote:
15th Oct, 2002 13:24 (UTC)
Re: к сожалению...
Нужно будет как-нибудь устроить "авторские чтения". Но ведь... Если это делать по правилам, то нужно, чтобы это происходило мерцании камина, в один из таких вот долждивых дней, как сегодня...

Но у меня оба камина в доме наглухо замурованы предыдущими жильцами :-)
meggen wrote:
15th Oct, 2002 23:25 (UTC)
Re: к сожалению...
сегодня снег:)
а у Вас отдельный большой дом?!!!
а если нарушить правила? точнее сказать изменить или ввести новые?:))
на полутемном чердаке или летней ночью на крыше...
nasha_sasha wrote:
16th Oct, 2002 04:52 (UTC)
Re: к сожалению...
Ну, не то, чтобы отдельный. Отдельные два этажа дома, так скажем. И не то, чтобы очень большого.

Но вполне пригодного для того, чтобы изменить правила :-)
meggen wrote:
16th Oct, 2002 14:55 (UTC)
Re: к сожалению...
Саша, Вы почти сподвигли меня на то, чтобы поменять советский паспорт на российский, что бы потом иметь возможность сделать новый загран и...
ladysterva wrote:
23rd Sep, 2004 10:23 (UTC)
Как ужасно , что так мало!
А дальше?
( 11 comments — Leave a comment )